Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

Снегом пышущий Тамбов,

Или Цны – реки обычной —

Белый, белый, бел – покров..

**

Мне жалко, что теперь зима

И комаров не слышно в доме

Но ты напомнила сама

О легкомысленной соломе.

Стрекозы вьются в синеве,

И ласточкой кружится мода,

Корзиночка на голове

Или напыщенная ода?..

**

Детский рот жуёт свою мякину,

Улыбается, жуя,

Словно щёголь, голову закину

И щегла увижу я.

Хвостик лодкой, перья чёрно-жёлты,

Ниже клюва красным шит,

Чёрно-жёлтый, до чего щегол ты,

До чего ты щегловит!

Подивлюсь на свет ещё немного,

На детей и на снега, —

Но улыбка неподдельна, как дорога,

Непослушна, не слуга.

**

Как бык шестикрылый и грозный,

Здесь людям является труд

И, кровью набухнув венозной,

Предзимние розы цветут…

Судите сами. А у меня переписывать дальше эти, по моему мнению, дурные стихи сил нет. А ведь Мандельштам упоминается в одном ряду с лучшими русскими поэтами, с Тютчевым и даже Пушкиным. Говорят, этого «великого поэта» недавно даже в школьную программу ввели. А по-моему мнению, это просто белиберда, абракадабра, бессмысленный набор слов. Но ведь известно, что при большой настойчивости и частом повторении человека можно убедить в чем угодно, это еще Г.Х.Андерсен в сказке «Голый король» описал.

За примером не надо далеко ходить, вспомните «Черный квадрат» Малевича. Просто замалеванный черной краской квадрат, вокруг которого подняли шумиху, объявив его гениальным произведением. И в результате взвинтили цену на этот «шедевр», он теперь оценивается в 20 миллионов долларов. А громкий шум, по-видимому, вещественен, он и стекляшку может представить бриллиантом. Малевич увлекся и позднее намалевал еще «Красный квадрат» и «Белый квадрат».

То же самое произошло и со стихами Мандельштама. Конечно кто-то может мне возразить, что я не разбираюсь в символизме или же в акмеизме- это, дескать. совершенно особые поэтические направления Серебряного века. Почему же, я чувствую красоту стихов главного символиста Александра Блока или же главного акмеиста -Николая Гумилева. Но, простите, стихи Мандельштама меня совершенно не вдохновляют. Интересно то, что даже эти основатели поэтических течений не причисляются к классикам русской литературы, в отличие от великого Осипа. Однако, как сказано, я – не литературовед и не поэт.

***

Но хватит о творчестве Мандельштама, по моему мнению это того не стоит. Поговорим о его судьбе, ведь его причисляют к мученикам и жертвам сталинского режима. Особенно много кричит об этом известное общество «Мемориал». Хотелось разобраться в этом.

Как известно, Осип Мандельштам вырос в столице, а юность, будучи сыном состоятельного купца, провёл за границей – путешествовал по Европе, слушал лекции в университетах Франции и Германии. В 1911 году вернулся в Россию, попал в Петербурге в поэтическую среду, знакомится с поэтами-символистами, посещает собрания на башне В. Иванова, сближается с Н. Гумилёвым, выступает в знаменитом кафе «Бродячая собака». Хотя Мандельштам начал писать в рамках символизма, но всё более тяготеет к акмеизму, и его первым сборником стал сборник «Камень», который воплотил эстетику акмеизма.

После революции Осип Мандельштам начал было работать в Наркомпросе, но продержался на государственной службе недолго. Административная деятельность его тяготила, поэт стремился зарабатывать исключительно литературным трудом.

Стихи Мандельштама не были понятны простым людям и не пользовались популярностью в народе. Его произведения не очень вписывались и в советскую действительность. Тем не менее, Мандельштама периодически издавали, его стихи появлялись в газетах, поэт ездил в творческие командировки. Всё это благодаря дружбе Мандельштама с одним из лидеров СССР, могущественным Николаем Ивановичем Бухариным.

Периодически Мандельштаму удавалось зарабатывать крупные суммы. Но деньги они с женой, Надеждой Яковлевной, быстро проматывали, а постоянного источника дохода у поэта не было. Многие литераторы кормились тогда переводами, но для Осипа Эмильевича заработок переводами был мучителен. В трудные времена он предпочитал ходить по своим знакомым в издательствах и правдами или неправдами добиваться от них публикаций или хотя бы аванса.

Главред «Нового мира» Вячеслав Полонский оставил запись в дневнике о визите Мандельштама: «Заходил Мандельштам. Постарел, лысеет, седеет, небрит. Нищ, голоден, оборван. Взвинчен, как всегда, как-то неврастенически взвихривается в разговоре, вскакивает, точно ужаленный, яростно жестикулирует, трагически подвывает. Самомнение – необычайное, говорит о себе как о единственном или, во всяком случае, исключительном явлении.

То, что его не печатают, он не понимает как несоответствие его поэзии требованиям времени..

Что с ним делать? Грязен, оборван, готовый каждую минуту удариться в истерику, подозревающий всякого в желании его унизить, оскорбить, – у него нечто вроде мании, – тяжело с ним встречаться и разговаривать. Тем более что помочь ему трудно. Я дал ему аванс – рублей шестьсот – под прозу. Написал два листа – требует еще, так как не может продолжать».

Случались и хлебные периоды в переменчивой жизни Осипа Мандельштама. В 1933 году благодаря Бухарину Мандельштамы даже смогли приобрести кооперативную квартиру в Москве. А в 1934 году состоялся творческий вечер Осипа Мандельштама в легендарном Политехническом музее. Это был пик карьеры поэта.

Чтобы получить московскую жилплощадь Осипу Мандельштаму и его жене Надежде пришлось пройти через унижения, которые сильно надломили и до того некрепкую психику Осипа. По-видимому, ответом на эти унижения, истерикой поэта стало написание им стихотворения, посвященного Сталину, которое в 1934 году привело его к аресту. Стихотворение действительно очень грубое и оскорбительное:

Мы живем под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца, —

Там помянут кремлевского горца.

Его толстые пальцы, как черви, жирны,

И слова, как пудовые гири, верны,

Тараканьи смеются усища,

И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,

Он играет услугами полулюдей.

Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,

Он один лишь бабачит и тычет.

Как подкову, дарит за указом указ —

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.

Что ни казнь у него – то малина

И широкая грудь осетина.

Осип прочел свою эпиграмму полутора десяткам человек. Прочёл он ее и Пастернаку, который выслушав, сказал: «То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии. Это не литературный факт, но акт самоубийства, который я не одобряю и в котором не хочу принимать участия. Вы мне ничего не читали, я ничего не слышал, и прошу вас не читать их никому другому».

Существует версия, что Мандельштам намеренно подставлял людей, которым зачитывал свой памфлет. Всех невольных слушателей антигосударственного стихотворения Мандельштам безо всяких пыток сдал следователю на первом же допросе, что видно из ныне рассекреченных материалов дела.

Сотрудничавший со следствием Мандельштам получил мягкий по тем временам приговор – трёхлетнюю высылку в город Чердынь Пермского края. Но тут за него вступился друг Бухарин, а потом и сам Сталин. В начале июня 1934 года Бухарин пишет Сталину:

«О поэте Мандельштаме. Он был недавно арестован и выслан. До ареста он приходил со своей женой ко мне и высказывал свои опасения на сей предмет в связи с тем, что он подрался с Алексеем Толстым, которому нанёс „символический удар“ за то, что тот несправедливо якобы решил его дело, когда другой писатель побил его жену. Я говорил с Аграновым, но он мне ничего конкретного не сказал. Теперь я получаю отчаянные телеграммы от жены Мандельштама, что он психически расстроен, пытался выброситься из окна и т. д. Моя оценка О. Мандельштама: он – первоклассный поэт, но абсолютно несовременен; он – безусловно не совсем нормален; он чувствует себя затравленным и т. д. Так как ко мне все время апеллируют, а я не знаю, что он и в чём он „наблудил“, то я решил тебе написать и об этом..» Резолюция Сталина на этом письме: «Кто дал им право арестовать Мандельштама? Безобразие…».

13 июня 1934 года Сталин позвонил Борису Пастернаку: «С первых же слов Пастернак начал